Владимир Жураковский

НА ШТОРМОВЫХ ПАРАЛЛЕЛЯХ

С Т И Х И

Политическое управление Северного флота
1960

ОБ АВТОРЕ

Жураковский Владимир Николаевич родился в 1929 году на Украине, в Киевской области. В 1948 году окончил среднюю школу, затем работал в райкоме комсомола инструктором. В 1949 году поступил в Черноморское Высшее Военно -морское училище им. Нахимова, которое окончил в 1953 году по штурманской специальности. Попросился на Север. С тех пор служил на подводных лодках Северного Флота. В 1953 году вступил в члены КПСС.

Своеобразная красота Заполярья, его дикая суровость и мужество людей, которые осваивают и с оружием в руках оберегают этот край, - все это давало поводы к творческому раздумью. С 1957 года В. Жураковский начал печатать свои стихи в газете Северного флота "На страже Заполярья". Его произведения публиковались в сборнике "На страже Родины любимой", выпущенном Политическим управлением СФ к 25-летию Северного флота (1958 год), в номерах "Полярного сияния" (литературное издание литобъединения при газете "На страже Заполярья"), в газете "Красная Звезда" и журнале "Советский моряк".

Владимир Жураковский был одним из организаторов и руководителей литературной группы подводников.

(Сканирование и обработка: Владимир Ширяев, 19 марта 2007года в День подводного Флота России).

* * *

ОБЕЛИСК

На самой кромке северной земли,
Метелям и ветрам подставив грани,
Стоит над морем серый обелиск -
Подводникам, погибшим в океане.

Тем, кто советский краснозвездный флаг
Нес над волною сквозь сраженья гордо,
Кто с дерзкою отвагою в сердцах
Врывался под бомбежками в фьорды;

Тем, кто в глубинах северных морей
Встречал врага смертельною торпедой,
Их каждый залп в тревожной мгле ночей
Нам освещал тернистый путь к победе;

Тем, кто по данным Совинформбюро
Не возвратился в базу из похода
И в день Победы майскою порой
Не поднял тост на празднике народа.

Отважные хозяева глубин!
Бессмертие - вам высшая награда.
Вы тоже курс держали на Берлин
Сквозь шквал огня и снежные заряды.

...Морошкою окопы заросли.
Остыл гранит. Умолкли звуки боя.
Идут под мирным небом корабли,
Приветствуя прославленных героев.

Когда, расплавив вьюгу и мороз,
Над Заполярьем солнце ярко светит,
Цветы весны и веточки берез
Несут сюда из дикой тундры дети.

Под алым шелком флагов боевых
Подводники проходят гордым строем.
И в том строю я снова вижу их,
Не в этом ли бессмертие героев?

Из серого гранита обелиск
Звездою к звездам тянется с утеса.
Прохожий! Гражданин!
Остановись!
Отдайте честь,
     товарищи матросы!

* * *

В КОМНАТЕ СЛАВЫ ПОДВОДНИКОВ


Скупы экспонаты. И в комнате мало
Реликвий, рожденных бессмертьем героев:
Реликвии море в глубины убрало,
Укрыв от потомков волной штормовою.

Окрашенный бережно серой эмалью,
Отмеченный цифрой побед и походов,
С гвардейской подлодки лист рубочной стали
Стоит, будто новый, у самого входа.

Просты, но исполнены дерзкой отваги,
Нас взглядом с портретов встречают герои.
На стенах висят краснозвездные флаги,
Обветренные, обоженные боем.

Желтеют страницы военной газеты.
Нам строки скупые о прошлом расскажут.
А рядом - раскрытая книга поэта
С автографом: лично вручил экипажу.

Студеные волны и вьюжные дали -
Немые свидетели смертного боя -
Молчат, не расскажут о том, как сражались
И как обретали бессмертье герои.

* * *

У СВЯТОГО НОСА


Гранитный клин Святого Носа -
Конечный мыс материка.
Тугие ливни хлещут косо
По серой башне маяка.

Ползут туманы с Беломорья,
Через хребты перевалив,
И гонит Баренцево море
На острова крутой прилив.

Вскипают белые буруны.
Гремит неделями норд-ост,
А штиль вползает лишь в июне,
Как редкий долгожданный гость.

На небе пелена седая,
Ночами не найдешь звезду,
И светит солнце в этом крае
Всего лишь сорок дней в году.

* * *

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ


То вдруг вспыхнет заревом багряным,
Как пожар или гигантский горн,
То опустит стрелы к океану,
Словно точит их на гребнях волн,

То бледно-зеленой полосою
С алыми оттенками зари
Пробежит над черною волною
И за дальней сопкою сгорит,

То, цветами радуги играя,
Звезды одевает в кружева…
Красотища у него такая,
Что ее не выразят слова!

* * *

ДРУГУ


Все пополам делили мы с тобой:
И южный зной, и стужу Заполярья,
И черноморский ласковый прибой,
И берега, затянутые хмарью.

Одной дорогой на корабль пришли,
По трапу поднимались осторожно.
С тех пор в гостях мы у родной земли,
А дом наш - в море штормовом, тревожном.

Да, непривычно труден был для нас
Вначале этот путь матросский строгий.
Сейчас и не припомнишь, сколько раз
Нас поднимали ночью по тревоге.

Однажды как-то в отпуске вдвоем
Мы шли в толпе Приморского бульвара.
Каштан, осенним обожжен огнем,
Ронял листву на плиты тротуара.

Затянутые дымкой голубой,
Зовущими, как юность, были дали.
И там, у моря, где вскипал прибой,
Мы девушку-южанку повстречали.

В тот день, не получив "добро" на вход,
Любовь сама вошла в сердца незримо...
Мы все могли делить из года в год,
Любовь лишь оказалась неделимой.

* * *

ТРЕВОГА


Над гаванью тихой завыли сирены,
Ответное эхо рвануло по скалам.
Тревога!
В судьбе беспокойной военной
Ты новых далеких походов начало.

Твой зов, как приказ, - и суровый, и властный.
Не раз ты подводников ночью будила,
И лодка навстречу волне и ненастьям
В полярную темень, в буран уходила.

Нас море сжимало в студеных объятьях,
И были матросы суровы и строги,
Но помнили мы: наши старшие братья
Прошли на войне потруднее дороги.

И в мирные дни мы не знаем покоя,
Идем по крутым океанским дорогам,
Чтоб вновь не звучало над всею Землею
Огнем обожженное слово: "Тревога!"

* * *

ПОСЛЕ ПОХОДА


В то утро, помню, вся белым-бела,
Зимой нас в море тундра провожала,
А нынче здесь морошка расцвела
И лепестки кружатся над причалом.

Не шелохнутся бонов поплавки
Бредут и тонут сопки в пышных травах,
И на асфальте у казарм подплава
Матросы мелом чертят городки.

В гранитных чашах северных озер,
Играя, облака купают крылья...
Как много все же дней прошло с тех пор,
Когда в последний раз мы дома были!

Любимый край наш. Кольская земля!
Считая мили, шли к тебе недаром.
Сегодня мы снимаем кителя,
Пропахшие и морем, и соляром.

Я под ладонью чувствую тепло
Стальных листов на мостике подлодки.
Сегодня штормам и ветрам назло,
Хорошие идут метеосводки.

* * *

ВЕЧЕР


Трещит мороз в громадах серых скал,
Растет на леерах и мачтах иней,
Подлодок друг - бревенчатый причал -
Весь в ледяной узорчатой щетине.

Он тосковал, припомнив их тепло,
Томился в ожидании прихода.
Ему сегодня просто повезло -
Стоять в обнимку с корпусами лодок.

Еще теплы штурвалы и рули
И с рубок соль походная не смыта,
Но утром вновь уходят корабли
В морские дали, вьюгами обвиты.

Скрипит старушка-сходня у воды -
Ей примириться нелегко с приливом.
И, в тундре заплутав свои следы,
Луна на сопку выползла лениво.

* * *

МАТЬ


Уходили, прорезая вьюгу
Острием форштевня, как мечом.
Снежный ветер бил в лицо упруго
И колол, как иглы, горячо.

У черты звенящего прибоя,
На краю полуночной земли
Женщина стояла под скалою,
Провожая в море корабли.

Ветер с норда рвал за полы шубу,
Зло трепал накинутую шаль.
Что-то тихо говорили губы
Нам вослед, в завьюженную даль.

То ль она грустила о разлуке,
То ли в путь давала нам наказ.
Мне хотелось целовать ей руки
За себя, за каждого из нас, -

Целовать за то, что не забыла
Про морской обычай старины,
Что пришла, как мать, и проводила
Нас в объятья северной волны.

* * *

ПОДВОДНИЦКИЕ БУДНИ


То буран, то снежные заряды.
Горизонт штормами перекопан.
Заползают туч седые пряди
В дымчатые линзы перескопа.

Небо хмуро. Океан без края.
Даль пустынна: ни дымка, ни судна.
Вот она, романтика морская!
Вот они, подводницкие будни!

И ночам, и вахтам счет потерян.
Память юность всю разворошила.
Полушагом сотни раз измерен
Пятачок рифленого настила.

А в скупах словах метеосводки
Море вновь то шесть, то восемь баллов,
Словно злость свою на первогодков
До конца еще не расплескало.

И меня, глотнувшего немало
Ветра в океане с разных румбов.
За поход изрядно помотало
У массивной перископной тумбы.

Прочь усталость! Мы дойдем до цели.
И, к штурвалом прикипев руками,
Нити самых дальних параллелей
Рассечем подводными рулями.

Трубят ветры на морском раздолье.
Горизонт штормами перекопан.
На руках - дубленые мозоли
От шершавых ручек перископа...

* * *

ПРИХОД ВЕСНЫ


Пусть ветер холодный, лицо обжигая,
Соленую пену сдувает с волны,
Пусть воет и кружит метелица злая
И кажется, что далеко до весны,-

Но это обман. Я сегодня впервые
В разрывах свинцово-седых облаков
Далекого юга тона голубые
Увидел у наших крутых берегов.

* * *

НОВОГОДНЕЕ


Над Заполярьем полночь. Новый год.
Всегда к походам и боям готовы,
Стоим "на товсь". Сегодня наш черед
Уйти во тьму, на борт убрав швартовы.

На мостик вышел. Звезды. Тишина.
У фонарей пушистый снег искрится.
Но все же ночь тревожна и темна -
Лежит во мгле за сопками граница.

Стою в раздумье.
Мысль летит вперед,
Грядущее пронзая семилетье.
И вижу, вижу я, как Новый год
Из края в край шагает по планете.

Идет любимой Родиной моей,
Как юноша, весь полон сил и строен.
Он дышит жаром доменных печей,
Любуется лесами новостроек.

В машинных залах новых волжских ГЭС
Он видит богатырские турбины,
Глядит на спутник в синеве небес,
Шагает гордо по земле целинной,

К ученому заходит в кабинет,
Над детскою склоняется кроваткой
И морякам горячий шлет привет
На Черное, на Север, на Камчатку.

* * *

АПРЕЛЬ


Снег еще дымится на утесах,
И под песни северных метелей
Серых туч растрепанные косы
Ветер низко над волною стелет.

А ночами, если небо звездно.
Вспыхнет вдруг полярное сиянье
И, играя радугой морозной,
Воду пьет в студеном океане.

И гудят еще в зарядах снежных
Маяков тревожные тифоны.
И березки среди скал прибрежных
Дремлют на крутых гранитных склонах.

Но лишь стихнут вешние метели -
Брызнет солнце, землю согревая,
Словно кто-то юга параллели
Взял и сдвинул к северному краю.

И тогда в апрельской алой рани -
Наступающей весны примета -
Засинеют дали океана
В океане солнечного света.

* * *

РУЛЕВОЙ


Снова сталь походного штурвала
Жжет морозом грубые ладони,
И черта знакомого причала
Растворилась на скалистом фоне.

Нам поста недремлющие очи
Пожелали счастья на прощанье,
Даже город, бодрый после ночи,
Улыбнулся в утреннем тумане.

Прямо - створы. Если влево глянешь,
То увидишь мыс в белесом дыме.
Он лицо полощет в океане,
Фыркая бурунами седыми.

  А на дальней кромке горизонта
Облака в сиянии багровом.
В стороне заряды плотным фронтом
Пронеслись над тундрою суровой.

 - Право руль!
В лицо ударил ветер.
Привкус моря на губах соленый...
В ранний час полярного рассвета
Лодке курс проложен в полигоны.

Круче зыбь. Поставив тверже ноги,
Рулевой зажал штурвал руками.
Беспокойны синие дороги,
Хоть проходят мирными морями.

Может, мина, сорванная штормом, -
Позабытый памятник сражений -
Ляжет вдруг на курсе непокорно,
Рог зловеще выставив из пены.

И в такую грозную минуту
Равноценно смерти промедленье -
Но штурвал изменит румбы круто,
В стороне оставив шар смертельный.
Или может...
А над морем новый
День шагнул, в лазурь волну окрасив,
Рулевой слегка нахмурил брови,
Отрывая взгляд свой от компаса.

Не спеша заправил мех "канадки",
Стал подтянут и сосредоточен
И, согласно штурманской прокладке,
Лег на курс в назначенную точку.

Мостик лодки разукрасил иней,
Вся надстройка в грохоте и в звоне…
Будет жарким этот день в глубинах,
На ученьях в дальнем полигоне.

* * *

ВОЗВРАЩЕНИЕ


Отдраен люк. Подобно водопаду,
Напомнив нам кипенье горных рек,
Весенний ветер, принеся прохладу,
Потоком бурным захлестал в отсек.

Был воздух чист. Полнее грудь дышала,
Кружилась голова, как от вина.
И сонную подводную усталость
Прибрежный ветер вычерпал до дна.

В морях нам небо не дарило росы,
А солнце заменял плафона свет,
Упорный труд был спутником матроса,
Залогом наших будущих побед.

Продут балласт. В торжественном молчанье,
Вздохнув, запели песню дизеля.
Короче стали мили расстоянья
На зюйд - туда, где нас ждала земля.

На мостике, столпясь, матросы долго
Затягивались дымом папирос.
И с чувством честно отданного долга
К штурвальной тумбе рулевой прирос.

А за кормой остался в океане,
Где всплыли мы и встретили закат,
По параллели и меридиану
На глубине распаханный квадрат.

* * *

ТЫ СНИШЬСЯ МНЕ


В Заполярье штормы и туманы.
Ночь уснула на крутой волне.
На подводной лодке в океане
Ты, как юность, вновь приснилась мне.

По знакомым берегам Днепра,
Где луга ромашкою вскипают,
Где прохладой дышат вечера,

Где когда-то у тропы прибрежной,
Среди трав душистых, по весне,
Ты цветок ромашки белоснежной
На прощанье подарила мне...

На подводной лодке люк задраен.
Снова курс пролег на глубине.
И опять ты снишься мне, родная,
На студеной штормовой волне.

* * *

ОЖИДАНИЕ


Дует порывистый ветер -
В город стучится весна.
Знаю, что ты в этот вечер
Будешь стоять у окна.

В сумерки спрячутся дали,
Станут темней облака,
Ряд огоньков на причале
Чья-то засветит рука.

Книгу возьмешь ли ты в руки -
Скучною станет она.
Верю, что горечь разлуки
Трудно всю выпить до дна.

Скатятся бусы-слезинки
В тихий полуночный час.
Ночью к дочурке Маринке
Будешь склоняться не раз.

Мили по курсу считая,
Я в эту ночь не усну
Небо и море встречают
С нами, родная, весну.

* * *

ЭТОЙ НОЧЬЮ


Этой ночью полярною звездною
Бархат неба сияньем объят,
И, как искры, снежинки морозные
У тебя на ресницах горят.

Здесь не раз торопливой походкою
Проходила у берега ты:
Так хотелось меж прочими лодками
Корпус лодки знакомой найти!

Выла в гавани вьюга полярная,
Маяки растревожив собой.
Но пуста была стенка причальная
И молчал равнодушно прибой.

...Легкий ветер снежинки пушистые
Белой скатертью стелет к ногам,
Я - с тобою.
И звезды лучистые
Этой ночью завидуют нам.

* * *

ВЕСЕННИЕ ПРИМЕТЫ


Люблю весны я первые приметы,
Когда по небу мчат издалека
В безбрежном море солнечного света
Над тундрой в белых шапках облака.

И синева студеного залива
В такие дни бездонно глубока,
И сопки стадом выползли лениво
На солнце греть прозябшие бока.

Идет весна...
А мне все чаще снится
В полярном море восьмибалльный шторм,
Секстан, примерзший штурману к реснице,
Глухая ночь - хозяйка темных штор,

Сполохи ранних северных сияний,
Густой туман над штормовой волной
И то, как в беспокойном океане
Мы тосковали по земле родной.

* * *

НЕ СКУЧАЙ, РОДНАЯ


Не скучай, родная, в этот вечер
И на шум к дверям не подходи:
Много дней еще до нашей встречи,
Много миль походных впереди.

Не одна еще волна крутая
Добежит к черте береговой.
Если встретишь ты ее, родная,
То прими привет горячий мой.

Да, не раз весенние метели
Заметут дороги и следы:
У семидесятой параллели
В мае не цветут еще сады.

Если вспомнишь, если грустно станет,
Если сердцу станет тяжело, -
Посмотри в предутреннем тумане
На уснувшей гавани стекло.

Поднимись на сопку, где с тобою
Мы вдвоем по склону тихо шли,
Где цветок морошки под скалою -
Свой полярный ландыш - мы нашли.