СПЛАВ ПО КАТУНИ

К 40 - ЛЕТИЮ ПОКОРЕНИЯ КАТУНИ

ДРУЗЬЯ!

В эти дни исполняется 40 лет успешного, полного прохождения Катуни - самой мощной реки Горного Алтая. Тогда, летом 1965 года, группа московских туристов-водников, отважных энтузиастов-первопроходцев под руководством Евгения Юшманова осуществила беспрецедентный спортивный сплав на деревянном плоту, пройдя 450 опасных километров по дикой, бушующей реке. Впервые были даны полное техническое описание маршрута, составлена подробная и точная лоция реки. Эти материалы, а также выводы и рекомендации изложенные в них, придали мощный импульс в развитии водного туризма в СССР. С тех пор тысячи туристских групп, с гораздо меньшим риском, прошли через пороги Катуни, познав ее силу и красоту.

Но тогда, в 65-м…! Вот, что вспоминает сам Е. Юшманов: "Катунские пороги - испытание на прочность любого водника. Почти каждый порог индивидуален и требует тщательной разведки. Сутки-двое карабкаешься по бомам, пересматриваешь реку вдоль и поперек, намечая единственную нитку прохода. Рисковать напропалую не в правилах нашей группы, хотя нетерпение, время и спортивная злость толкают плюнуть на все и идти на авось. И если мы доводили разведку до конца, то не на поводу у рассудительности, а по законам ответственности перед теми, кто пойдет вслед за нами".

Сейчас десятки туристских фирм проводят на Катуни коммерческие сплавы. На смену плотам, не только деревянным, но даже каркасно-надувным, пришли более маневренные плавсредства - катамараны и рафты, требующие гораздо меньше энергозатрат при их сборке и во время сплава. Многие туристы, совершающие сплавы по Катуни как самостоятельными группами, так и в составе сборных групп, формируемых туристскими фирмами, наверняка не знают об истории освоения этой реки, о ее первопроходцах. Да и некоторые молодые лоцманы, гиды-проводники, сопровождающие туристские группы, тоже могут об этом не знать.

Поэтому, в год 40-летия выдающейся спортивной Победы - покорения Катуни, актив туристской фирмы "Азия Рафт" предлагает туристам, которые собираются на сплав по этой реке, и тем, кто ее уже прошел, статью Евгения Юшманова "ЧЕТВЕРТАЯ ОХОТА", опубликованной в 1969 году в четвертом выпуске альманаха "Ветер странствий!

О Евгении Евгеньевиче Юшманове - известном ученом в области атомной энергии и отважном туристе можно узнать из статьи Е. Ведерникова "ТРЕТЬЯ ПАРАЛЛЕЛЬ ЮШМАНОВА", опубликованной в журнале "Турист" № 4, 1975 г.

ВЛАДИМИР ШИРЯЕВ,
Президент туристской фирмы "Азия Рафт",
Мастер спорта СССР по водному туризму.
Июль 2005 г

Е. ЮШМАНОВ

"ЧЕТВЕРТАЯ ОХОТА"

В сегодняшней стремительно усложняющейся жизни, чтобы не запутаться, приходится все раскладывать по полочкам. Даже формы общения горожан с природой. Если ты отправился с ружьем, - это просто охота; если с киноаппаратом, - "вторая охота"; если с корзинкой, - "третья охота". Ну а если с рюкзаком? Но на рюкзак классификации нет. И не потому, что не решен спор за очередное место, скажем, между рюкзаком и автомашиной, а потому, что разные люди ищут в походах разное. Один - спокойный отдых на свежем воздухе, другие хорошую спортивную встряску, третьи хотят лучше узнать родную землю.

А для четвертых главную "добычу" составляют первопрохождения и связанные с ними походные переживания - радость и тревога, бодрость и напряжение, восторг и страх. Такая "охота" затягивает людей столь же безвозвратно, как и любая другая, она зовет на все более сложные маршруты. Потому что чем сложнее маршрут, тем выше напряжение и ярче эмоции. Я хочу рассказать об одном из таких запомнившихся походов.

* * *

Сейчас по алтайской реке Катуни путешествуют много групп. Но в том походе 65-го года мы были "первопроходцами" среди москвичей, а прежде Катунь считалась у нас непроходимой. Такое заблуждение жило до поры, пока не стало известно о попытках сплавиться по Катуни туристов из других городов. Сведения, которые удалось собрать, носили нечеткий характер, - может быть, потому, что все путешествия изобиловали различными авариями и приключениями, мешавшими составить описание реки. Поэтому трудности, достающиеся туристским первооткрывателям, сохранились для нас в полной мере. Но одно было несомненно: скучать не придется. Вот, например, в каких выражениях описывали трое разных людей каньон "Пять Щек" на верхней Катуни. Один: "Вся труба - большое количество порогов со множеством подводных и надводных камней, с большими скоростями течения, с валами до полутора метров. В пяти или шести местах огромные скалы перегораживают реку, оставляя потоку лишь узкую щель. Здесь - самое завальное место на всей Катуни сверху донизу". Другой: " Можно попробовать пройти, но обязательно в жилетах и без вещей. Шансов перевернуться или разбить плот 99 из 100". И третий: "Здесь можно найти все, что пожелает душа, от острых ощущений, богатого подножного корма, великолепных кадров - и до могилы со всеми удобствами".

Про нижнюю Катунь (каньон "Труба" ниже Аккема) четвертый писал не менее выразитель-но: "В 1962 г. мы шли через "Трубу" в большую воду. Плыли без разведки. Волны заливали с головой, причалить было невозможно. Не видя конца, выбросились на камни у левого берега, но сняться уже не смогли. В 1963 г. шли в малую воду. Волны все равно большие - 3 м. Плот ленинградцев таранил подводный камень носом, весь экипаж перелетел через переднюю подгребицу, а один здоровый парень в жилете попал под плот".

Эти красочные характеристики не только возбуждали наше любопытство, но и требовали проверки.

Итак, мы на Катуни.

Путешествие начинается со строительства плота. Оно содержит в себе много разнообразных и необычных удовольствий, редко доступных городскому человеку. Например, доставить из леса на стапель девятиметровое бревно в хороший обхват. Своей полутонной корявой массой оно плотно вдавилось в мох при падении, и думается, что протащить его по крутому склону через кусты, коряги и колдобины на две сотни метров - немыслимо. Но надеваются штормовки и рукавицы, бревно охватывается тремя петлями капроновой веревки, и шесть человек принимаются за дело. Огромную тяжесть удается победить только строгой согласованностью усилий при условии, что каждый вложит в рывок всего себя без остатка. Шесть бревен - одиннадцать часов работы, и когда в сумерках девчата зовут на ужин, колени мелко дрожат от усталости, и кажется, что сил едва станет на последний пятиметровый подъем к палаткам и костру.

Или тесание гребей. Эта "топорная работа" требует предельной аккуратности, когда приходится кропотливо доводить полутораметровую лопасть до толщины ладони, убирая все лишние граммы, или придирчиво выравнивать основной стержень, чтобы изгиб его при нагрузке распределялся всюду равномерно. Один неверный удар может сильно понизить качество греби. Зато хорошо вытесанная гребь надежно служит весь поход, исправно работая и при отчаянной гребле, и в самых сильных валах, и при снятии плота с камней, и в качестве переходного мостика между плотом и берегом. Полнометражная гребь на трех человек, как мы обычно делаем, - это день работы до позднего вечера. На следующее утро, проснувшись, обнаруживаешь, что руки превратились в клешни, пальцы затекшие и черные от смолы, не хотят сгибаться, под ногтями саднит, на ладонях горят мозоли. Но потом руки привыкают ко всему.

Но вот наш большой плот готов и спущен на воду. Река, начинающаяся где-то совсем неподалеку из ледникового грота, бела от мути и шипит, как газированная вода. Мелкие волны украдкой лижут кеды плотовиков, заранее оценивая их на вкус. Впереди - самый сложный кусок верхней Катуни, 70 км почти непрерывных порогов и шивер.

* * *

Пять дней мы идем вперед, а кажется, будто две недели. Напряжение с утра до вечера. Бесчисленные камни, стремительное метание реки в протоках, опасные пороги. Разведка, тщательный выбор пути, обносы. Минуты острого риска, ожесточение в моменты неудач, торжество при успехе. А фоном для всего этого - необъятная панорама зеленых гор, по-южному безжалостное солнце, богатая гамма ароматов.

Чем ближе кульминационный участок - "Пять Щек", - тем тревожнее на душе. Протиснется ли плот шириной 3 м в обещанные узкие щели?

В каньон вышли на седьмой день плавания. Место действительно запоминающееся. Прохождение его полно остроты, захватывающих моментов и требует, конечно, умения от плотовиков, но особой сложности не представляет. Самые узкие проходы доступны и для большого плота, если только вода не слишком низка. И если ни в одном из них не образовался завал, как случилось в то лето.

Завал находился в неприступном каньоне, уничтожить его было нам не под силу. Выход один - строить новый плот ниже завала. Все бы не беда, если бы не время. Минуло двенадцать дней похода, истрачена половина отпуска, а пройдено по реке всего 45 км - ровно в десять раз меньше того, что остается впереди.

Подобные обстоятельства хорошо мобилизуют, и через полтора дня второй плот готов. Еще день пути по шиверам - и Катунь успокаивается. Вечером, на первой пасеке, пьем мед, черпая его кружками прямо из медогонки. На третий день приходим в Усть-Коксу - конец верхней Катуни.

* * *

От Усть-Коксы до первых мощных порогов нижней Катуни - аккемской "Трубы" - 100 км спокойного плавания. Со всех четырех сторон стены хребтов отодвинулись дальше к горизонту, река привольно растеклась протоками, бежит стремительно, но плавно.

Редкие встречные, завидев плот, останавливались на берегу и кричали: "Куда же вы плывете? Ведь за Аккемом пороги!". Сначала эти предостережения тревожили, потом стали привычными. Их кричали нам с берегов до самого конца путешествия. Мы всегда благодарили, оставляя, однако, случайного доброжелателя недоумевать по поводу нашего жизнерадостного тона. А вот ленинградцы, плывшие чуть позже нас, поступали практичнее. В ответ на предупреждение они спрашивали: "Где?" - и так добывали отсутствующую информацию.

Но отдых кончился - мы подошли к "Трубе". Было беспокойно, как перед всякой малоизученной опасностью: мощные пороги при очень большой воде, характеризующей нижнюю Катунь, редко встречаются в практике туристов. Забегая вперед, следует сказать, что нижняя Катунь в этом отношении представляет исключительный маршрут. Пороги Ка-Хема, Оки, Казыра, будучи по-своему замечательными, имеют мало общего с катунскими. И даже Байбальский порог (на нижнем Ка-Хеме) по мощи воды, по высоте волн уступает многим порогам Катуни. Сказывается и то, что Катунь часто зажата скалами, которые придают потоку особо коварные свойства.

Останавливаемся у входа в "Трубу", разгружаем вещи. С трудом пробираемся с грузом по берегу, затем налегке возвращаемся назад, тщательно просматривая реку. Пороги действительно мощные (волны до 2 м), но просты по структуре.

Уже перед сумерками ребята занимают места у гребей. Девчата - на берегу (на первый раз лучше быть осторожнее), устроились с киноаппаратами в наиболее интересных местах. Отчаливаем. С близкого расстояния волны выглядят намного серьезней, чем с берега. Десять минут напряженной борьбы и "Труба" пройдена. Новое - это ощущение, испытываемое, должно быть, муравьем, попавшим на щепке в ручей. Волны швыряют большой плот, почти не давая им управлять.

* * *

"Труба" осталась позади, но спокойного плавания больше не было. Если на верхней Катуни мы надевали спасжилеты всего лишь два-три раза, то здесь они стали непременным предметом одежды. И не потому, что так требовали правила; просто, глядя на реку, каждый чувствовал сам, что беспечность неуместна, и старательно застегивал все ремешки жилета, прежде чем плот отчалит от берега. Нет ни порогов, ни шивер, но по всему чувствуется бунтующая в реке сила, ищущая выхода. Даже на прямых плесах метровые волны играют плотом. Большие притоки Аргут и Чуя принесли массу глины, и волны приобрели грязно-желтый цвет. Они перекатываются во всех направлениях по палубе, раскачивают плот, хлещут по ногам.

А окружающая природа опять - в который уже раз! - совершенно переменилась. Тайги нет и в помине. Горы по сторонам поднялись еще выше, чем прежде, плоское дно долины километровой ширины представляет маленький кусочек типичной полупустыни, помещенной в горах как музейный экспонат. Ложе реки врезано в эту плоскость на глубину 20-50 м, и только на узком береговом склоне, обычно крутом, растет цепочка деревьев. Сначала это тополя, иногда ели, а с середины нижней Катуни на берегу появляется узкая лента прекрасной сосновой рощи, очень украшающей пейзаж, видимый с воды. Но выше, на плоской части, по-прежнему голо и каменисто, растут лишь колючки, да дует горячий ветер. Если подняться сюда и отойти немного в сторону, то река в своем маленьком ущелье исчезает из виду совершенно, и кажется, что вся долина - ровная и безводная. Местные жители не видят тех, кто проплывает мимо, так же как и плывущие не знают о них.

Первые 70 км после "Трубы" идем очень осторожно, выходя на середину лишь там, где река далеко просматривается вперед. Повороты проплываем под самым берегом, чтобы успеть пристать, если покажется что-нибудь неприятное. Когда впереди видны камни и путь сомнителен, выходим на берег и просматриваем дорогу с обрыва.

Самый сложный участок по описанию, поджидал нас за рекой Кадрином. Вот что о нем было сказано: "От Кадрина до Урсула 25 км мы плыли два дня, без разведки. Пороги здесь великолепные! В основном не камни, а валы. В этих порогах мы сломали все запасные греби, тесали еще и снова ломали. В одном пороге (вы увидите скальное сужение и обязательно причальте!) мощным валом смыло с плота весь экипаж. Но мы тут же догнали плот и влезли на него".

Все сказанное хотя и живописно, но весьма неопределенно. Конкретно упомянут лишь один порог, но какого он характера и, самое главное, где? А другие пороги - сколько их пять или двадцать? И нужно ли их разведывать?

Вот и Кадрин - бело-зеленая речка справа, бурно вырывающаяся из красивого ущелья, уходящего в глубь гор. Перед ним - небольшой порожек, далее - 1,5 км водной глади и поворот. Тут-то и началось. Один слив с полутораметровыми волнами, шутя играющими нашим плотом, сразу за ним - второй такой же, а далее целый километр больших валов. Быстро промелькнул спокойный кусочек, и опять, не давая опомниться, порог за порогом. Но все проходы чистые, без камней, а волны хотя и высокие, но пологие, не накрывающие плота. И тревога понемногу отступила: разгадав характер препятствий, мы уверовали, что бояться нечего. А необычное плавание захватывало все больше и больше. В ушах только рев воды, перед глазами попеременно качаются то предвечернее солнце, то жаркие сосны и песок на берегу, то разгульная пьяная стихия желтых теплых волн, передающая опьянение и нам.

Однако мысль о "скальном сужении" оставалась в памяти. "Не влететь бы!" - думали мы, готовые устремиться к берегу. И все же влетели. Скалы показались сразу за крутым поворотом, а бурный подход сделал причаливание рискованным: если попытка не удастся, плот плохо войдет в порог. Тогда уж лучше - вперед! Слив оказался таким, что подумалось: это предел для плота.

И все же мы чувствовали себя свободней, чем два дня назад в "Трубе", где пороги менее бурны. И передней, и задней гребям теперь удавалось работать: команда, сжавшись пружиной, поджидала волну и, "поймав" ее на гребь, одним рывком разворачивала плот куда надо.

Проходим по-прежнему без разведки несколько бурных километров, и вдруг сюрприз: еще одно скальное сужение. Приставать и не думаем - пройдем! Снова трехметровые волны, скалы и водовороты, но и этот порог, самый сильный из всех, позади. Теперь главные трудности пройдены. Однако на сегодня с нас больше чем достаточно, и мы спешим к берегу.

* * *

Следующим утром двинулись дальше. Было рано, солнце еще не показывалось в глубоком ущелье, по реке тянул холодный ветерок. Вода за ночь остыла, ноги, обдаваемые мелкими брызгами, мерзнут. Долина видна на 3 - 4 км, но сама река не просматривается, скрытая мелкими поворотами. Вот Катунь делает крутой вираж, набрав скорость, резко выпрямляется, и впереди неожиданно открывается ... новое скальное сужение. Сомнений нет - вот оно, настоящее, настолько резко река устремляется на скалу и затем ныряет вниз, где сейчас видны лишь пенные взлеты. Молнией пронеслась мысль о причаливании, но тут же была отброшена - поздно.

Удар первого же вала поставил плот на дыбы. Вторая волна двинулась слева ревущей трехметровой стеной. В памяти отпечатались стремительно взлетающий вверх левый борт, упругое объятие волны, просунувшей холодные руки под спасжилет, бессознательный рывок к мелькнувшему в пене краю уже перевернутого плота.

К счастью, слив был недлинным. Когда через несколько секунд бешенство волн утихло, на скользкое днище выбрались пять человек из девяти. Двое ребят были отброшены волнами назад и теперь безнадежно отстали, двоих же девчат нигде не было видно.

Как потом выяснилось, в критический момент они вели съемку и, глядя на мир через глазки кинокамер, не смогли сразу понять суть происшедшей аварии. Поэтому после переворота девчата, оказавшись под плотом, продолжали сидеть там, вцепившись в страховочные колья, твердо памятуя заповедь: "Чтобы не случилось - держись за плот". И лишь когда воздух кончился, а желтая вода все не спешила схлынуть, они захотели освободиться. Но над головой оказались бревна. Одна из пленниц поплыла под водой с кормы к носу и решилась вынырнуть только тогда, когда обогнала плот метров на восемь. Другая ощупью добралась до ближайшего борта. Лишь далеко за порогом удалось нам втащить их обеих на плот.

Но главная беда была еще впереди. Начался второй порог. Потом с берега мы насчитали в нем тринадцать валов высотой от 2 до 3 м. Нас легко могло смыть с плота и разбросать по реке. Удержаться удалось лишь отчаянными усилиями, судорожно вцепившись ногтями в осклизлые бревна. Раз за разом нос плота задирался под 45 градусов, и при каждом взлете живой людской комок сползал все ближе к корме. Однако волны улеглись раньше, чем мы оказались за бортом.

На протяжении следующих 2 - 3 км все попытки подгрести к берегу с помощью выловленных ваг дали жалкие результаты. Нас продолжало нести, и за каждым поворотом могла поджидать роковая ловушка. Покинуть плот также нельзя - река слишком широкая и бурная. Но ... счастливо миновав ряд опасных мест, плот задержался в улове перед очередным грозным порогом. Команда вплавь бросилась на берег, а затем веревкой подтянула плот. Что же касается двоих отставших ребят, то их пронесло по волнам второго порога, а перед его концом река "подпустила" свою добычу слишком близко к скалам, и ребята, еще не утратившие силы, рванулись из струи и достигли берега.

Первое, что теперь требовалось больше всего, - это согреться. К счастью, непромокаемые спички нашлись в чьем-то кармане. С трудом удалось одеревеневшими пальцами вскрыть упаковку и разжечь огонь, на который затем наложили сухого плавника. Как раз в этот момент солнце перевалило через горы и послало лучи на наш пляж. Жизнь возвращалась. Размеры потерь оказались удивительно скромными. Это был самый счастливый момент за все путешествие, когда обнаружилось, что все рюкзаки благодаря привязке удержались под плотом, несмотря на то, что, пока плот несло, он не раз задевал за подводные камни. Значит, мы могли продолжать путешествие, а не брести к людям без пищи, одежды и денег. Оставалось лишь восстановить искалеченный плот, что и было сделано.

Несомненно, эта авария относится к разряду недопустимых ЧП и должна быть поставлена нам в вину. Ошибка состоит в том, что в какой-то момент, а именно накануне происшествия, мы отказались от тактики медленного, осторожного продвижения с непременной разведкой, как плыли до того. Действительность же показала, что такая тактика является единственно приемлемой при прохождении неизученной реки, столь насыщенной опасностями, как Катунь.

* * *

Мы плыли еще четыре дня. Шиверы и пороги следовали друг за другом, так что практически все расстояние, пройденное в эти дни, пришлось предварительно разведывать по берегу. И все же случались неожиданности. Так, однажды, когда плот проходил безобидные с виду скалистые ворота, в струе возник громадный водоворот. Плот затянуло в воронку, поставило вертикально на борт, и в таком критическом положении тащило некоторое время, пока воронка не рассосалась. От нового переворота спасло, наверное, лишь то, что плот был облегчен: часть команды находилась на берегу. Больше изумленные, чем испуганные, мы тотчас пристали и побежали назад к скалам посмотреть, в чем дело. И увидели: в мощной струе, вырывающейся из ворот, среди небольших постоянных водоворотов время от времени возникают громадные вихри: быстро крутящиеся водяные ямы диаметром в несколько метров, глубиной почти в человеческий рост, с гулом всасывающие воздух. Такая водяная пасть способна целиком заглотить байдарку, да и плоту может не поздоровиться.

Познакомившись с подобными ловушками, потом мы уже тщательно изучали все узкие скальные проходы, такие, например, как в порогах Тельдекпень-I и Тельдекпень-II. Эти пороги при малой воде представляют почти спокойное место, а при воде выше средней могут стать опасными именно из-за таких блуждающих водоворотов. Характерно, что ни на каких других реках с меньшей массой воды вы не встретите подобной опасности.

В последние особенно напряженные дни запасы нервной энергии значительно поубавились. Потеряли свою прелесть захватывающие прохождения сложных мест, неизвестные пороги вызывали не удовлетворение, а скорее озлобленность: "Да будет ли этому конец?". Только подсознательная инерция, заставляющая людей, даже вопреки нежеланию, завершить начатое, помогла нам добраться наконец до поселка Еланды, где можно было считать, что все главные препятствия пройдены. Путешествие мы закончили с чувством избавления.

* * *

Такими были основные события нашего похода и связанные с ними впечатления. Я начал рассказ с утверждения, что все походные переживания (в том числе и неприятные, тяжелые) потом, дома, чудесным образом превращается вдруг из подчас обременительной ноши в груду редких и дорогих сувениров души. Так же, как кусок породы, образующий целые скалы на таежной реке, с трудом выломанный и пронесенный за спиной долгие недели, превращается, когда он отмыт, поставлен на стекло и мягко освещен, в изысканное украшение, выразительное именно благодаря первозданной грубоватости своих изломов.

В этом смысле мы вернулись с Катуни с обильной добычей. Сейчас, когда уже десятки групп, пользуясь составленной в том походе лоцией, прошли эту реку с гораздо меньшим трудом и риском, воспоминания о путешествии становятся для нас еще ценнее от сознания, что именно нам довелось проделать столь нужную работу.

("ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ" АЛЬМАНАХ выпуск четвертый. Изд-во "Физкультура и спорт" Москва, 1969)

Сканирование и обработка: Владимир Ширяев, июль 2005, Ташкент.